Швейцарский след в «Панамских документах»
Главная Мнения, Личные финансы, Панамские документы

Историк и профессор университета Джорджии Стивен Мим о том, как Швейцария научила Панаму быть налоговой гаванью.

«Панамские документы», разоблачающие офшорные сделки сильных мира сего, стали настоящей сенсацией, однако вряд ли они приведут к ликвидации налоговых гаваней, столь любимых миллиардерами всех стран.

Скандал скорее служит напоминанием о том, что эти офшорные юрисдикции существуют уже почти сто лет и за это время показали невероятную способность к выживанию, несмотря на периодическое возмущение общественности и призывы к реформам. На самом деле, к созданию тех налоговых гаваней, которые оказались в центре внимания, мог привести другой офшорный скандал, случившийся гораздо раньше.

Швейцария не зря считается законодателем мод в уходе от налогов: страна давно нашла способ привлечения иностранного капитала в банковский сектор путем сочетания строгой конфиденциальности данных, преференциального налогообложения и креативных корпоративных схем.

Все началось накануне Первой мировой войны, когда швейцарский кантон Цуг принял законы, значительно упрощающие процесс регистрации иностранных холдингов и корпораций на его территории. Именно Цуг, в котором сегодня насчитывается до 29 тыс. компаний, заложил основы текущей практики привлечения иностранного капитала (сам кантон в 2001 году попал во все мировые заголовки, когда Билл Клинтон помиловал укрывающего там Марка Рича, финансового мошенника, которого власти США обвинили в уклонении от налогов).

Свой вклад также внесли банкиры и юристы Цюриха — и, в меньшей степени, Базеля, — помогавшие этим компаниям управлять активами, которые они решили хранить в Швейцарии.

Уже к 20-м годам прошлого века Швейцария стала излюбленным местом хранения денег для всех, кто стремился укрыть свои капиталы от назойливого внимания государства. Действия швейцарских банкиров вызывали негодование во всем мире — не в последнюю очередь потому, что те упорно отказывались сотрудничать с любой страной, которая пыталась найти счета уклоняющихся от уплаты налогов.

Эта практика саботирования международных расследований была одобрена самим правительством Швейцарии. В протоколе заседания Федерального совета от 1924 году прямо говорится, что Ассоциация швейцарских банкиров решила впредь отклонять «любые меры по противодействию уклонению от налогов».

Тем не менее до сих пор швейцарская конфиденциальность была вопросом традиций, а не законов. Однако это продолжалось недолго. В 1934 году строгая конфиденциальность данных стала официальной политикой государства. Как гласит традиционная версия этой истории, решение было принято после прихода к власти в Германии нацистов в 1933 году, так что швейцарская политика конфиденциальности стала жестом человеколюбия по отношению к евреям, чьи активы страна стремилась защитить от нацистов.

На самом деле эта версия даже близко не соответствует реальности. Как показал в своем исследовании историк Себастьян Гё, швейцарская политика конфиденциальности была вызвана реакцией на малоизвестный скандал, весьма напоминающий казус с «Панамскими документами».

Швейцарский след в
eugeniek / Shutterstock.com

Эта история начинается в 1932 году с тщетных попыток французских властей сбалансировать бюджет в условиях глубокого кризиса, вызванного Великой депрессией. Коалиционное правительство левого толка, зная, что многие наиболее состоятельные граждане Франции скрывают деньги в Швейцарии, инициировало расследование.

26 октября местные власти пришли с обыском в парижский офис Коммерческого банка Базеля и изъяли документы, содержащие данные о 2 тыс. французских граждан, которые пользовались услугами швейцарских банков, чтобы скрыть свои доходы от налоговых служб.

Достоянием общественности стали финансовые манипуляции известных политиков, крупных промышленников, таких как братья Пежо, и многих других. Тайны их сделок были раскрыты, а многие из тех, кто избежал этой участи, благоразумно решили вывести свои активы из Швейцарии.

Французское правительство пыталось заставить швейцарцев выдать больше информации и даже арестовало нескольких связанных с банком чиновников. Дело было нешуточным: по оценкам Гё, французское правительство потеряло из-за этих уклонений более 2 млрд франков бюджетных доходов. Так что Париж решил сильнее давить на швейцарские банки.

Но швейцарцы дали французам отпор. Правительство выпустило заявление, в котором говорилось:

«Правовое сотрудничество с французскими налоговыми службами ни в коей мере не отвечает нашим интересам, поскольку может повлечь за собой крайне негативные последствия для значительного сегмента банковского бизнеса страны, связанного с вкладами нерезидентов».

На самом деле банки Швейцарии к тому моменту уже столкнулись с серьезными проблемами, и не только из-за бегства чересчур осторожных вкладчиков. После того как Великая депрессия почти обрушила финансовую систему страны, многие швейцарцы стали выступать в пользу ужесточения банковского надзора — впрочем, в других странах происходило то же самое.

Однако ужесточение надзора было связано с огромными рисками, поскольку означало, что федеральные власти получат доступ к личным данным вкладчиков. Это могло еще больше отпугнуть иностранных клиентов, желавших скрыть свои богатства на конфиденциальных счетах.

Так что стороны пришли к компромиссу. Новый закон о банковской деятельности от 1934 года предусматривал ужесточение контроля над швейцарскими банками со стороны федеральных властей. Однако, согласно 47-й статье данного закона, разглашение персональных данных банковских клиентов становилось уголовным преступлением, которое наказывалось лишением свободы и крупными штрафами. Статья требовала хранить «полное молчание» о любых вкладчиках швейцарских банков.

И это сработало. Иностранные активы снова рекой потекли в Швейцарию и ее банковский сектор. В процессе швейцарцы создали модель финансовой политики, которую могли перенять и другие страны, стремившиеся привлечь в свою экономику иностранный капитал.

Так и появились первые налоговые гавани. В послевоенный период швейцарскую модель заимствовало множество других стран: Бейрут, Багамские острова, Уругвай, Лихтенштейн и, как мы хорошо знаем, Панама.

Источник: BloombergView

Читайте также:
Пожалуйста, опишите ошибку
Закрыть