Офшорный скандал как урок политикам
AP Photo/Daniel Dal Zennaro, POOL
Главная Мнения, Панамские документы

Какой же цели на самом деле служит публикация «Панамских документов».

Рамон Фонсека, один из основателей Mossak Fonseca, панамской юридической фирмы, помогающей с регистрацией офшоров, которая пострадала от самой большой утечки конфиденциальной информации в истории, заявил Financial Times, что расследование журналистов нарушает одно из основных прав человека — право на частную жизнь.

Дмитрий Песков, пресс-секретарь президента России Владимира Путина, охарактеризовал ситуацию как нападки на своего босса в преддверии президентских выборов 2018 года.

Сами журналисты говорят о своем расследовании, как о попытке противостоять коррупции и отмыванию денег. Так какой же цели на самом деле служит публикация «Панамских документов»?

Я считаю, что это подчеркивает разрыв между миром глобальных денег и традиционными национальными государствами. Обсуждение этой проблемы, в ходе которого не были бы разрушены оба концепта, назревало уже очень давно, и вопрос о том, насколько приемлемы офшоры, поставленный «Панама-гейтом», может сыграть здесь важную роль.

Истоки офшорного бизнеса можно наблюдать еще в древних Афинах, чьи богатые граждане предпочитали держать свои деньги на острове Делос, где банкиры поддерживали их счета и управляли трансферами и кредитами схожим с современным способом. А вот офшорный бизнес, каким мы его знаем сегодня, довольно молод: он возник в Великобритании в 1980-х и разросся за последующее десятилетие.

Период процветания офшоров совпал — а, возможно, и поспособствовал — со взрывным ростом общемирового объема частного капитала. Представители компании Boston Consulting Group оценили мировой рынок управления активами в 40 трлн долларов в 2001-м; в прошлом году объем частного капитала составил уже 155,7 трлн.

Удивительно малая часть этих активов находится в офшорных финансовых центрах: согласно отчету BCG по мировому благосостоянию на 2015 год, в наиболее популярных центрах находится всего 9,7 трлн долларов:

Тем не менее это по-прежнему огромная сумма. Панамский скандал показал лишь верхушку айсберга, 1,3 трлн долларов, осевшие в Панаме и на Карибах, где в основном и работала фирма Mossack Fonseca.

Все эти деньги подлежат там меньшему налогообложению, чем в странах, где ведут дела их владельцы. В принципе, в этом нет ничего страшного: каждый вправе создать такую налоговую структуру, которая позволяет минимизировать расходы. И если одни правительства не могут убедить другие не создавать облегченные налоговые условия — с помощью дипломатии, санкций или других мер — деньги будут отправляться прямиком в налоговую гавань.

А некоторые такие гавани находятся в ведении мощнейших с экономической точки зрения государств, например, США, Великобритании или Канады, так что очень сложно представить, кто бы мог их остановить.

Сворачивание индустрии офшоров только создаст искусственные границы в глобализованном финансовом мире.

«Панама-гейт» выявил офшорные компании у футболиста Лионеля Месси, актера Джеки Чана, режиссера Педро Альмадовара и других частных лиц с большими заработками. Кроме того, обнаружились налоговые схемы, которые использовал покойный отец премьер-министра Великобритании Дэвида Кэмерона, бывший состоятельным инвестором.

Вполне вероятно, что эти люди не сделали ничего плохого, а их схемы вполне законны (хотя в Испании Месси уже обвиняется в уклонении от уплаты налогов). Они были несправедливо втянуты в скандал, по крайней мере пока правительства их стран не проведут расследование их деятельности и не докажут незаконность налоговых схем.

Офшорный скандал как урок политикам
AP Photo

В конце концов, они частные лица, и ни закон, ни этические принципы не заставляют их платить наиболее высокие налоги из всех возможных или раскрывать больше необходимой правительству информации о своей деятельности. В данном случае нормально искать лучшие условия.

К тому же сегодняшние знаменитости — эдакие граждане мира. Месси относится к Испании или Аргентине не больше, чем Джеки Чан — к Китаю. У них нет никаких оснований блюсти фискальные интересы конкретного государства — при условии, что они не нарушают закон там, где зарабатывают деньги.

Политики и связанные с ними лица — другое дело. Они представляют собой государство и народ, которому служат. Возьмем украинского президента Петра Порошенко. Будучи состоятельным бизнесменом, он имел полное право использовать офшорные схемы, когда собирался продавать свою кондитерскую фабрику Рошен.

Но как глава страны он должен подавать патриотический пример. Ему не стоило концентрироваться на структуре сделки, когда армия терпит серьезные потери, как это было в 2014 году, когда Порошенко стал клиентом Mossack Fonseca.

Офшорный скандал как урок политикам
AP Photo/Daniel Dal Zennaro, POOL

Или рассмотрим приближенных Путина. Большинство из них бизнесмены, а не политики, но они публично выражали свою лояльность линии президента по имперскому возрождению и разбогатели как раз благодаря ему. Их офшорная деятельность бросает тень на Путина, несмотря на то, что совершалась не ради его личной финансовой выгоды.

Если друзья президента не верят в российскую систему имущественного права, договора и судов, вряд ли президент и сам в нее верит — и возникает мысль, что для близких друзей у него одна система, а другая, более жесткая, функционирует для остальных граждан страны.

Политики, чиновники и другие «политически значимые лица» (ПЗЛ) не должны участвовать в офшорном бизнесе. Тут речь идет даже не о коррупции: задача этих людей состоит в том, чтобы исправить ситуацию в своей стране и дать людям возможность вести дела дома, а не искать налоговых льгот или более эффективной правовой защиты.

Сложность заключается в том, как определить, кто является политически значимым лицом, а кто нет. Анкета Mossack Fonseca предполагает, что человек должен сам ответить на этот вопрос. Сергей Ролдугин, один из ближайших друзей Путина, ответил просто «нет».

Компании, занимающиеся регистрацией офшоров, должны нести юридическую ответственность за проверку подобных фактов. Из-за близких контактов с Путиным Ролдугин соответствует определению ПЗЛ Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ). Сотрудники Mossack Fonesca могли бы выяснить это за пару минут, пробив его в поисковике.

Человеку, соответствующему определению ПЗЛ, должно быть вменено в обязанность обращаться к международному контролирующему органу, например, ФАТФ для выяснения, можно ли ему открывать офшорный счет. Отказ от обращения должен быть расценен как априори незаконное действие, вне зависимости от того, что ПЗЛ намеревается делать с офшорной компанией. И это поможет не нарушать право обычных граждан на частную жизнь.

Удержание госслужащих и политических лиц от участия в офшорных схемах куда важнее, чем общие меры против уклонения от уплаты налогов, отмывания денег и других грехов, в которых обвиняют всю отрасль. Если таким людям вход в налоговый рай будет закрыт, они станут с большим вниманием относиться к ситуации внутри своей страны. В конце концов, офшоры перестанут представлять проблему.

Источник: BloombergView

Читайте также:
Пожалуйста, опишите ошибку
Закрыть