Как стать успешным брокером
Главная Мнения, EXANTE, Брокеры

Существует ли направленный трейдинг — или это всё сказки? Зачем нужен биткоин-фонд? Чем вообще заниматься на рынке? В рамках спецпроекта совместно с Прайм-Брокером EXANTE мы бы хотели поделиться второй частью интервью с совладельцами EXANTE Алексеем Кириенко и Анатолием Князевым.

— Свой стартовый капитал для открытия брокерской компании вы заработали, будучи трейдерами. Какие стратегии вы использовали?

Анатолий Князев: Практически с самого начала мы торговали статистический арбитраж. Направленного трейдинга у нас никогда не было. Самая первая стратегия — это фьючерс на Footsie 100 против фьючерса на S&P. Сейчас уже можно открыто об этом говорить, потому что ничего интересного там, к сожалению, не осталось... Но с 2005 по 2008 год мы очень хорошо на этом зарабатывали. У нас стояли роботы, которые просто по статистике торговали один против другого. Это самый яркий пример, но было еще несколько аналогичных пар.

— Вы верите в направленный трейдинг? Или это сказки для Forex-клиентов?

Анатолий Князев: Это очень обширный вопрос. Люди вообще зарабатывают на чем угодно... Ну а если серьезно — нельзя заниматься всем сразу. Очевидно, нужно иметь специализацию. У нас она была другой. Конечно, есть люди, которые прекрасно ориентируются в какой-то индустрии, они знают, что, допустим, определенная компания недооценена, представляют себе, как она будет развиваться. Это фундаментал, который вполне обоснован, зарабатывать на нем — совершенно нормально.

— А в технический анализ верите?

Анатолий Князев: Еще более обширный вопрос...

Алексей Кириенко: Скорее нет, чем да. По крайней мере, в том виде, в каком его продают клиентам многих брокеров...

Анатолий Князев: И в том, как он описан в большинстве книжек...

Алексей Кириенко: В то же время есть много HFT-команд, которые не занимаются маркетмейкингом. Они тейкеры, и, можно сказать, в какой-то степени используют теханализ — они видят flow и пытаются быстро запрыгнуть.

Анатолий Князев: Можно воспринимать индикаторы в качестве математических моделей, которые вы пытаетесь подогнать под рынок. Если модель статистически обоснована, и вы просчитали все — размер комиссии, стоимость всех ошибок, которые наверняка будут, — и ваша модель при этом все еще приносит выгоду, то это означает только одно: она работает.

— Но вы сами никогда этим не занимались?

Анатолий Князев: Для этого у трейдера должен быть особый психологический тип. У нас — я имею в виду, у всех партнеров Exante — он, наверное, другой.

— И какой же?

Анатолий Князев: Минимизация дисперсии для нас важнее, чем абсолютный return. Когда мы были трейдерами, у нас и клиенты были соответствующие. Для них приоритеты были расставлены таким же образом.

— Когда вы сами торговали, на какую доходность ориентировались?

Алексей Кириенко: 15−20% в год. Но 2008-й получился существенно лучше. За один месяц — октябрь, по-моему, — было что-то около 40%.

— Но, чтобы нормально заработать, необходим начальный капитал. И если у вас, скажем, всего один или два миллиона рублей, прибыль в абсолютном выражении не так уж и велика. Нужны инвесторы. Как вы их нашли?

Анатолий Князев: Сначала мы торговали только на собственные деньги. Потом к ним добавились средства друзей и знакомых, которые нам доверяли. Внешние инвесторы появились значительно позже. Это обычная история — все начинают с friends and family. Молодым менеджерам, у которых нет как минимум трехлетнего опыта, получить какие-то внешние средства практически невозможно. Мы не делали вообще никакого пиара, не бегали по рынку в поисках денег. Как-то само собой получилось, что денег у нас всегда было достаточно.

Алексей Кириенко: Ну, в самом конце мы уже начали общаться с какими-то sales, но после 2008 года они все куда-то схлынули... То, что они раньше продавали, обанкротилось — рынок был очень тяжелым.

Анатолий Князев: До сих пор мы слышим от российских менеджеров, что они пытаются поднимать какой-то капитал от фондов, но те сидят на деньгах и боятся инвестировать scary money.

Алексей Кириенко: Идти на Запад с русским именем и фамилией — это реальная проблема. Мы видели даже примеры фондов, где вообще не фигурировали русские имена учредителей, у них был отличный перформанс, бэкграунд, но все же собрать какие-то внешние деньги им было крайне тяжело.

— Продолжая разговор о трейдинге — чем, по-вашему, стоит заниматься на сегодняшнем рынке, а чем нет?

Алексей Кириенко: Не стоит заниматься астрологией. Мутью всякой не стоит заниматься. Всякие там квадраты Ганна, подбор... Не надо заниматься тем, что не сводится к математике.

Анатолий Князев: В свое время мы поняли одну важную вещь: лучше развиваться экстенсивно, нежели интенсивно. Чем пытаться выжать последнее из пары S&P/Footsie, добавить к двум параметрам еще пять и заоптимизировать их на 10 лет, мы просто взяли еще 30 таких пар, и из них 7−9 нормально торговались. Вот этим стоит заниматься.

Алексей Кириенко: Да, не надо брать какой-нибудь там Газпром и день и ночь пытаться из него что-то выжать. Лучше вширь смотреть.

Анатолий Князев: Факт! Это то, с чем в России мы сталкиваемся больше всего. Люди привыкли, что есть 10−12 «голубых фишек», и на некоторые из них есть даже фьючерсы с опционами, и вот они пытаются сконструировать из них что-то, ищут Грааль... В то же время существует 50−100 тысяч других инструментов — на разных рынках, к которым давно можно получить доступ в Москве, не выходя из комнаты.

— Но, с другой стороны, на развитых рынках более сильная конкуренция...

Алексей Кириенко: На самом деле, это полная иллюзия. Очень много разных инструментов, очень много игроков с разными потребностями... В buy-and-hold-фондах всегда было больше денег, чем в хеджевых. В сотни, в тысячи раз больше.

Анатолий Князев: К тому же есть еще и развивающиеся рынки: Турция, Польша, Бразилия...

— По вашим оценкам, какой процент трейдеров занимается направленными стратегиями, а не алгоритмическими, и при этом что-то зарабатывают?

Алексей Кириенко: В последние пять лет заработали все, кто хоть что-нибудь купил или держал.

— Нет, имеется в виду не buy-and-hold, а настоящий фундаментал...

Анатолий Князев: Если говорить о направленном трейдинге, то должен быть фундаментальный анализ с достаточно большим горизонтом — хотя бы в несколько месяцев. Если горизонт меньше, то и понятие направленности размывается.

Алексей Кириенко: Вот, например, тебе кажется, что какая-нибудь бумага, скажем, Ростелеком, будет расти. Но почему бы тебе не взять и не захеджировать системный риск? Например, какой-нибудь Украины? Почему бы не захеджироваться шортом фьюча от того, что кто-нибудь захочет что-нибудь захватить, и всё вообще упадет? Никому не важно, насколько качественным был твой анализ Ростелекома, какая там была корпоративная история — он упадет вместе со всеми. Но если ты захеджировался, и ты прав, то все получишь.

— На самом деле, получишь меньше. Ты же захеджировался...

Алексей Кириенко: Но в long term ты ничего не потратил. Математическое ожидание этого хеджа — ноль, если ты не веришь в рост рынка.

— Если ты не веришь в рост рынка, зачем тогда ты купил Ростелеком?

Алексей Кириенко: Ну, например, ты думал, что он лучше рынка. Что внутри там что-то развивается...

— И продал фьючерсы на российском рынке...

Алексей Кириенко: Какая разница, какой там будет внешний фон, какая будет нефть, куда вообще весь рынок пойдет? Ты используешь свои знания, обрезая риски, то есть уменьшая дисперсию. По-моему, это правильно.

— Но за хедж-то ты все равно платишь... Если Ростелеком пошел вверх, то, конечно, ты на нем заработал, но потерял на фьючерсе...

Алексей Кириенко: Ты не потерял, ты, скорее, элиминировал риск, который брал на себя, не понимая этого. Пусть Ростелеком лучше всех и меньше всех упал после вторжения на Украину — ты все равно потерял деньги.

Анатолий Князев: Performance любой бумажки складывается как минимум из двух составляющих: насколько хороша сама компания и насколько хорош рынок. То есть ты делаешь ставку на то, что компания замечательная. Но лучше в этой конструкции взять плечо побольше — зачем тебе брать риск, который ты не можешь контролировать?

Алексей Кириенко: Понятно, если ты считаешь, что и рынок вырастет, и Ростелеком лучше всех, ну, хорошо, тогда остается buy-and-hold.

Анатолий Князев: С опционами то же самое. Если ты покупаешь пут для защиты, ты отрезаешь достаточно длинный хвост распределения возможных показателей цены акции. Сделай спрэд какой-нибудь, продай что-нибудь еще дальше — и будешь лучше понимать, какой риск изначально собирался взять на себя. Если пытаться количественно оценить свои риски, то сразу становится понятно, что, во-первых, ты далеко не про все из них подумал, а, во-вторых, ты взял риски, за которые ты не получишь никаких денег.

Алексей Кириенко: В этом смысл любой сделки — обмен риска на прибыль. Поэтому не надо брать риски просто так.

— И вы никогда не торговали направленные позиции? Только арбитраж?

Анатолий Князев: Нет, был все-таки Bitcoin.

Алексей Кириенко: Bitcoin — наша первая, лучшая...

Анатолий Князев: ...и пока что последняя направленная позиция.

Алексей Кириенко: С тринадцати долларов до тысячи мы его протащили за девять месяцев...

Анатолий Князев: Мы не нашли ничего, с чем бы он коррелировал, и непонятно было, как его хеджировать. Мы вложили деньги, понимая, что можем их потерять. Купили дешевый колл. Еще можно было делать арбитраж между биржами, но для этого нужно было с пистолетом сидеть у хозяина биржи — по статистике, два из трех сбегали с деньгами. Первой была японская биржа МtGox, которая упала, унеся с собой полмиллиарда долларов клиентских денег.

— А ваши биткоины были не на этой бирже?

Анатолий Князев: Нет, наши не на этой. Вообще, никто не должен был держать биткоины на бирже, это неразумное поведение. Купил, забрал — на этом все. Главное, никто не мешал их забрать до последнего момента. Но жадность людей подвела...

Алексей Кириенко: Люди просто поленились... на полмиллиарда долларов.

— Сейчас у вас есть собственный биткоин-фонд... Что он собой представляет? И зачем он нужен?

Алексей Кириенко: До появления нашего фонда юридические лица, которые проходят аудит, просто не имели легальной возможности купить биткоины. Их нельзя поставить на баланс. Мы создали структуру, которая позволяет юрлицам получить exposure на биткоин. То есть фактически компания покупает биткоин, а формально — пай фонда. Один пай — один биткоин. И у нее на балансе появляется то, что понятно любому аудитору, — пай фонда. Мы были первым лицензированным брокером, кто смог протащить на биткоин не CFD какой-нибудь, а настоящий обеспеченный asset.

— Обеспеченный — в том смысле, что вы держите какое-то количество биткоинов?

Алексей Кириенко: Да, и это элементарно проверяется, потому что кошельки публичные, можно посмотреть отчетность фонда, сколько их у нас.

— Если к вам приходит человек и говорит: «дайте мне 10 паев вашего фонда», то вы покупаете для него 10 биткоинов?

Анатолий Князев: Тут еще участвует маркетмейкер, на самом деле.

— То есть будет небольшое несоответствие между реальным количеством биткоинов и числом паев?

Алексей Кириенко: Несоответствия нет. Просто есть маркетмейкер, который позволяет купить биткоины мгновенно. А отправлять каждую заявку на биржу — это очень дорого.

Анатолий Князев: Как и в ETF — там есть авторизованный участник, который может делать погашения паев и отправлять заявки на выпуск новых паев.

Алексей Кириенко: Клиент вообще не чувствует разницы между биржей и маркетмейкером — это в большей степени техническая история. Нужно сделать так, чтобы вы могли купить биткоин в один клик, чтобы у нас на бирже не заканчивались деньги. Для этого существует посредник, который держит много биткоинов и котирует их постоянно внутри системы. И тогда не нужно каждый раз бегать на биржу — только тогда, когда у него биткоины заканчиваются. Раза два за историю фонда — весной и осенью — было такое, что все бежали покупать биткоины. А эта процедура занимает несколько дней. И чтобы всем досталось столько, сколько они хотят, нужен маркетмейкер, который держит запас.

— То есть фактически в этой системе существует два слоя: ваш маркетмейкер и вы. Дальше уже только клиент. Так?

Анатолий Князев: Можно сюда еще биржу добавить с администратором.

Алексей Кириенко: Но это не важно, потому что вы ничего этого не видите. Вот, у вас биткоин, вот buy-sell, вы кликаете — и они мгновенно на вашем счету.

— А спрэд на него большой?

Анатолий Князев: Приемлемый.

— Есть смысл постоянно биткоин покупать, или все-таки buy-and-hold?

Анатолий Князев: Биткоин — он больше для инвестиций, скальпить его смысла нет. Я знаю очень многих людей, кто заработал на том, что держит биткоины. И не знаю никого, кто заработал на том, что скальпил.

— Какие рынки, на ваш взгляд, представляют интерес сегодня? Где сейчас горячо?

Анатолий Князев: Интересно все, что связано с производными на процентной ставке — interest trades.

Алексей Кириенко: производные на волатильность тоже очень интересны.

— Но interest trades — это сейчас вообще чуть ли не самый большой рынок?

Анатолий Князев: Он всегда самый большой, но именно сейчас там происходит более-менее постоянное движение. То есть раньше этот рынок был достаточно предсказуем, была хорошая трендовость. Допустим, ставки повышались 10 лет, потом еще 10 лет понижались. Сейчас ситуация изменилась, наблюдается очень интересный период, который до этого был только в Японии. В США и Европе ставки очень низкие, и перед каждым заседанием банка или FOMC они могут меняться. И на рынке возникают неэффективности.

— Вы имеете в виду торговлю фьючерсами?

Анатолий Князев: Фьючерсы на евро/доллар в Чикаго, опционы на эти фьючерсы на CME, европейские фьючерсы на LIFFE.

Алексей Кириенко: в Лондоне, Чикаго торгуют ставки на разные валюты. Проводятся ежемесячные заседания. Очень интересная история, всем рекомендую.

— Вот, интересно, а сейчас реальные доходы от арбитража снижаются? Что будет, если включить тот алгоритм, на котором вы раньше зарабатывали? Принесет он какие-то деньги?

Алексей Кириенко: Рынок меняется, что-то появляется, что-то исчезает. На самом деле, почему в 2008-м году было так весело? Потому что с рынка ушел Lehman. А у него был огромный деск, который занимался маркетмейкингом и арбитражем, стягивал рынки. Он просто исчез, он выключился, и поэтому все изменилось в один момент.

— Lehman и в России был?

Алексей Кириенко: В России вряд ли. Но мы ведь про западные рынки говорим... Новые возможности постоянно возникают... Какой-то инструмент, неожиданно в нем появляется какая-то ликвидность — где-то кто-то ушел. За этим нужно следить, этим нужно заниматься. А деньги на рынке есть всегда. Например, в ближайшие месяцы интересны фьючерсы и опционы на волатильность, потому что сейчас она на историческом минимуме.

— Вы рекомендуете их покупать?

Анатолий Князев: Мы рекомендуем на них посмотреть.

— То есть коррекции вы не ждете?

Алексей Кириенко: Рано или поздно коррекция, конечно, произойдет.

— А конкретнее? В каком интервале она может случиться?

Алексей Кириенко: У меня были знакомые, которые ждали коррекции два года. Так их вперед ногами и вынесло...

Анатолий Князев: Хотя уже полтора — два года назад всем казалось, что рынок переоценен...

— Мы все время говорим про ваши успехи. А как насчет неудач? Например, когда вы были трейдерами, какие-то крупные просадки у вас случались? Разрывали вас по арбитражу?

Анатолий Князев: У нас был опыт работы с MF Global — они обанкротились. К счастью, мы вовремя оттуда всё забрали... Рыночными рисками мы тогда уже более-менее умели управлять, а кредитными — еще только учились. Так что нам, можно сказать, повезло...

Алексей Кириенко: Какие-то потери мы несли на том, что неправильно были настроены параметры роботов...

Анатолий Князев: Да, была у нас классическая ошибка — неправильные настройки параметров. Робот сошел с ума и нагенерировал очень много сделок «туда-сюда-обратно», пока не остановился сам. Ну, сколько-то мы на этом потеряли. Но мы считаем это платой за обучение.

Читайте также:
Пожалуйста, опишите ошибку
Закрыть