Юань или экономика: Что выберет Китай
Reuters
Главная Аналитика, Валютный рынок, Китай

Агрессивный валютный подход Пекина ставит под угрозу всю экономическую систему КНР.

В декабре президент Китая Си Цзиньпин собрал своих экономических советников на ежегодную встречу в тщательно охраняемом правительственном отеле. По данным информированных источников Wall Street Journal, за закрытыми дверями глава государства ясно дал понять чиновникам, в чем состоит их задача: никакой нестабильности в экономике он не потерпит.

В публичном коммюнике встречи особо подчеркивается одна цель: сохранить стабильность юаня.

За встречей в верхах последовал заметный сдвиг приоритетов Народного банка Китая (НБК) — его действия направлены в первую очередь на предотвращение краха валюты.

Стоимость юаня — глобальная проблема, и то, как Пекин распоряжается своей валютой, стало значимой частью политической повестки американского президента.

Например, в среду, давая интервью Wall Street Journal, Дональд Трамп сказал, что в отчете, который правительство выпустит на этой неделе, Китай не будет назван валютным манипулятором — несмотря на обещания, которые он не раз давал в течение избирательной кампании.

5 предвыборных обещаний, от которых отказался Трамп

В четверг центробанк Китая обеспечил юаню крупнейший за почти три месяца прирост по отношению к доллару — такого курса не было с 17 февраля. В целом с начала года юань подорожал к доллару на 1%.

Независимо от восприятия действий центробанка, тот факт, что Китай решил замедлить падение юаня, имеет важнейшее значение для мировой экономики.

Многие эксперты, в том числе старший экономист Академии общественных наук КНР Юй Юндин, считают, что агрессивный подход Народного банка Китая может помешать выполнению традиционного мандата центробанка и тем самым поставить под угрозу экономический рост в Китае.

Юй Юндин, бывший советник центрального банка, говорит, что борьба за укрепление юаня не может не отражаться на других приоритетных задачах, например, на попытках прекратить постоянное возникновение пузырей на рынке жилой недвижимости. Он говорит:

«Проблема курса валюты стала мешать властям принимать другие необходимые меры».

Таким образом, ставя во главу угла курс национальной валюты, Пекин идет на риск, поскольку теперь перед ним стоит известная экономистам трилемма: считается, что страна не может одновременно проводить регулируемый обменный курс валюты и при этом иметь свободный приток капитала и независимую монетарную политику.

Уже два с половиной года Народный банк Китая пытается замедлить падение юаня, потратив на эти цели почти 1 трлн долларов. Тем не менее в 2016 году юань продолжал падать, а китайцы продолжали отправлять деньги за границу — все это не укрепляет веру в экономическую политику страны.

По словам государственных чиновников и советников, в 2017 году, с началом второго срока Си Цзиньпина, Пекин пришел к выводу, что НБК должен пойти дальше и сделать защиту юаня главным приоритетом. С декабря центробанк усилил ограничения на вывод капиталов за рубеж, одновременно повысив краткосрочные процентные ставки.

«Невозможная троица»

Судя по всему, в последние годы Пекин пытается бросить вызов вышеупомянутой трилемме (ее еще иногда называют «невозможной троицей»), медленно усиливая контроль над движением капитала, и при этом не меняя ситуацию с юанем и процентными ставками.

Как сказал в прошлом году заместитель председателя Народного банка Китая И Ган, выступая на панельной дискуссии с бывшим председателем ФРС США Беном Бернанке, «можно сочетать все три политики».

Центробанк не поддержал это заявление.

Много лет правительство старалось облегчить гражданам инвестирование за границей и одновременно привлекать инвестиции в Китай, и ужесточение контроля над выводом капитала свело на нет все эти усилия.

По словам правительственных советников, банк фактически лишен возможности исполнять свою традиционную роль в области денежно-кредитной политики, поскольку теперь, прежде чем предоставить банкам дополнительные средства, он должен рассмотреть, как его действия повлияют на курс юаня.

Например, с декабря прошлого года Народный банк Китая неохотно выдает кредиты, поскольку они создают предпосылки к росту оттока капитала.

Чжу Чаопин, китайский экономист сингапурского инвестиционного банка UOB Kay Hian Holdings Ltd. говорит, что, с одной стороны, такое ужесточение может заставить бизнес отойти от чрезмерного заимствования — и это заявленная цель правительства, — но, с другой стороны, эти меры также создают дополнительный стресс, в том числе повышается риск полномасштабного денежного дефицита в финансовой системе. Он говорит:

«Народный банк Китая оказался между молотом и наковальней».

Необходимость поддерживать юань возникла в 2014 году. До того в течение многих лет Китай покупал доллары и продавал юани. Западные критики говорили, что Пекин специально занижает курс валюты, чтобы помогать своим экспортерам — дешевый юань означал низкие долларовые цены на товары.

Летом того года курс изменился. Многолетний рост, вызывающий приток капитала, прекратился. Экономика замедлилась, начался отток капитала, и центральный банк стал продавать доллары, чтобы контролировать падение юаня. С тех пор на поддержку курса валюты НБК потратил 1 трлн долларов, то есть четверть своих валютных резервов.

В последующие годы, когда продажи долларов оказалось недостаточно, банк также ввел более жесткий контроль над капиталом и принял другие меры, при этом публично повторяя, что юань возвращается к норме.

Один из дополнительных мотивов Китая — угодить Трампу. Еще будучи кандидатом, Трамп обвинил Китай в том, что он стал ведущим мировым экспортером и уничтожил рабочие места в Америке за счет искусственного ослабления валюты.

По словам китайских чиновников, Пекин надеется, что усиление юаня снизит вероятность торговой войны, в результате которой может пострадать экспорт и испортиться отношения с США. Чиновник, присутствовавший на декабрьском совещании, сообщил:

«Высокопоставленные лица не хотят, чтобы обменный курс был проблемой» — как для США, так и для Китая.

Заявление Трампа, сделанное в среду, частично облегчает положение Пекина. На этой неделе Министерство финансов США опубликует свой полугодовой отчет о валютной политике основных торговых партнеров Америки. Трамп заявил, что Китай прекратил манипулировать юанем и что сейчас важнее сосредоточиться на сотрудничестве с Пекином по Северной Корее.

На брифинге в четверг представитель пресс-службы МИД Китая сказал: «Китай не был валютным манипулятором — это объективный факт».

Правительственные чиновники и экономисты в Пекине ожидают, что Вашингтон продолжит уведомлять Китай о политике управления валютой и торговых практиках.

Официальные данные, опубликованные в четверг, показали, что положительное сальдо торгового баланса Китая в марте было равно 23,93 млрд долларов — в феврале оно было отрицательным (9,15 млрд долларов), что редкость, — что составляет 74% от сальдо торговли с США.

Китай не стремится полностью остановить падение юаня, но хочет его контролировать. Слишком резкое падение может подстегнуть инфляцию, вызвав рост стоимости импорта и неконтролируемый отток капитала, что, в свою очередь, может подорвать доверие к Коммунистической партии.

Слабый юань также затрудняет обслуживание внешнего долга китайскими организациями — а он превышает 1 трлн долларов. Большую часть доходов они получают внутри страны, а ослабление валюты означает, что на ту же сумму в долларах требуется больше юаней.

Например, китайские авиакомпании пытаются сократить огромные долларовые долги, накопленные в годы сильного юаня — в основном за счет покупки самолетов Boeing (NYSE: BA) и Airbus (XETRA: AIR).

Выросшая стоимость обслуживания долга может заставить их сократить внутренние инвестиции и рабочие места и в итоге поставить на грань банкротства. Как сказал Шэн Сунчэн, старший советник в НБК, это может вызвать дальнейший отток капитала и еще большее ослабление валюты. По его словам, угроза подобной петли обратной связи делает важнейшей задачей стабилизацию ожиданий, связанных с юанем.

Однако, в соответствии с трилеммой, усилия по стабилизации юаня угрожают финансовой стабильности страны в других аспектах.

С декабря центробанк вводит все новые барьеры на пути вывода капитала, что заставило иностранных инвесторов поставить многие проекты на паузу. Дэвид Левинджер, управляющий директор инвестиционного фонда TCW Group, говорит:

«Мы должны быть уверены, что, вложив деньги в страну, сможем получить их обратно. Мы не хотим попасть в ловушку».

Отток иностранных инвесторов может лишить китайскую экономику важнейшего источника капитала. Кроме того, в 2015 году в обмен на обещание принять юань в клуб ведущих мировых валют Пекин дал обязательство поддерживать свободное обращение капиталов, и барьеры на пути вывода средств противоречат этой договоренности.

Более того, новые правила прерывали недолгое затишье на рынке недвижимости, которого власти так долго добивались.

Если из страны нельзя вывести деньги, инвесторы начинают думать, что с ними делать. В итоге за первые два месяца 2017 года продажи жилой недвижимости выросли на 26% по сравнению с тем же периодом прошлого года, несмотря на ряд мер, направленных на охлаждение перегретого рынка. Цянь Юй, 42-летний топ-менеджер пекинской рекламной фирмы, планирующий купить третью квартиру, говорит:

«Акции — это слишком высокий риск, облигации индивидуальному инвестору не по зубам, а за границей теперь инвестировать не дают. Остается не так уж много вариантов».

Кредитный кризис

Обычно в ситуации, когда экономике нужно дать толчок, центробанк может сократить размер обязательного банковского резерва, тем самым позволив банкам выдавать больше кредитов. Но НБК воздерживается от использования этого традиционного инструмента.

По словам экономистов, сейчас Китай поддерживает этот показатель на одном из самых высоких уровней в мире, хотя многим предприятиям явно не хватает кредитов — явный сигнал центробанку, что пора добавить денег в экономику.

В этом году ужесточение кредитной политики Центрального банка вызвало рост стоимости долга для банков и, как следствие, для крупных и мелких частных компаний, полагающихся на краткосрочное кредитование.

В начале года ставки по учтенным векселям (это популярная в Китае форма получения краткосрочного финансирования), выпущенным частными компаниями, например, производителями мобильных телефонов, подскочили с 3,5% до 4,3%.

При этом многие компании и так с трудом справляются с долговой нагрузкой, и дефолты по кредитам ложатся дополнительной нагрузкой на китайские банки, снижая их способность стимулировать экономику по указанию правительства.

Важным растущим источником финансирования для китайского бизнеса были облигации, но сейчас компании отказываются от уже запланированного выпуска этих бумаг в невиданных масштабах.

Согласно информации из базы данных Wind Information Co., в I квартале 130 компаний отложили или отменили выпуск облигаций на сумму в 119,95 млрд юаней (17,4 млрд долларов) — с 2014 года, когда компания начала собирать данные, такого не происходило.

Прежде НБК редко повторял любое изменение доходности американских государственных облигаций, но теперь это норма. В декабре, когда ФРС повысила процентную ставку, китайский центробанк резко сократил свои обычные валютные вливания, тем самым подняв краткосрочную ставку по кредитам.

16 марта, спустя всего несколько часов после нового подъема ставки ФРС, НБК также увеличил краткосрочные ставки, чтобы устранить разницу в доходности, провоцирующую бегство капитала.

При этом экономисты, ожидающие дальнейшего роста ставки в США, говорят, что Китай себе такого позволить не может — бизнес и муниципалитеты страны задыхаются от кредитной нагрузки, а частные инвестиции в производство, создание рабочих мест и рост производительности труда и без того чрезвычайно вялы.

20 марта, менее чем через неделю после того как НБК поднял ставку по кредитам, несколько небольших провинциальных банков не смогли одолжить средства, чтобы рефинансировать свои краткосрочные кредиты.

Центробанк оперативно пришел на помощь, но этот эпизод показал, что стабильность финансовой системы Китая под вопросом. Кристофер Болдинг, профессор экономики Пекинского университета, говорит:

«Ситуация сложная: подъем ставки должен быть минимальным, иначе китайские компании не смогут занимать, но при этом достаточным, чтобы удержать деньги в стране».

В 2017 году НБК получил передышку — доллар начал усиливаться. Кроме того, экономика несколько стабилизировалась на фоне стимулирующих расходов правительства: в прошлом году было активизировано финансирование строительства дорог и других инфраструктурных проектов.

Чиновники центробанка, включая его главу Чжоу Сяочуань, в публичных выступлениях постарались приуменьшить значение ужесточения кредитной политики, сказав, что рост краткосрочных ставок может подтолкнуть компании к сокращению масштабов заимствования.

В статье от 30 марта специалисты НБК ссылаются на трилемму, но пишут, что они нашли способ сбалансировать эти задачи с помощью более точного управления потоками капитала. Джин Фрида, специалист по стратегии на международных рынках в Pacific Investment Management, отмечает:

«По мере роста процентных ставок в США защита юаня обходится все дороже. Но это лишь покупка времени, а не решение проблемы — если власти не смогут успешно справиться с проблемой закредитованности и не проведут реформы, поддерживающие здоровые механизмы роста, это путь в никуда».

У Гэ, главный экономист китайской брокерской компании Huarong Securities и бывший сотрудник НБК, говорит, что финансовая система Китая столкнулась с дефицитом ликвидности. По его подсчетам, для достижения запланированного на этот год роста в 6,5% нужно на 13,1 трлн юаней больше, чем есть в экономике. По словам У Гэ, некоторые частные банки уже исчерпали возможность заимствовать у центробанка.

Между тем, в январской публикации специалисты из ФРС Сент-Луиса назвали снижение резервов Китая на 1 трлн долларов «беспрецедентным». Они пишут, что, чтобы избежать дальнейшего разрушения экономики, властям страны придется остановиться на какой-то комбинации ужесточения контроля за движением капитала, ужесточения денежно-кредитной политики или девальвации.

Экономисты и инвесторы предупреждают, что бизнес может не выдержать повышения долговой нагрузки, и Пекину рано или поздно придется отказаться от контроля курса валюты и снизить процентные ставки.

Фрида говорит: «В 2017 году самый большой риск — это что Китаю придется пожертвовать стабильностью валюты ради стабильности финансовой системы».

Подготовила Тая Арянова

Источник: Wall Street Journal

Читайте также:
Пожалуйста, опишите ошибку
Закрыть