Индекс репрессий как новое мерило китайской экономики
AP Photo/Mark Schiefelbein, File
Главная Аналитика, Китай

Аресты, цензура и политическая нестабильность тормозят экономические реформы страны.

По мере замедления темпов роста китайской экономики власти все активнее нападают на диссидентов как на нарушителей спокойствия.

Это можно назвать Индексом репрессий. Политика — один из лучших показателей экономического курса страны.

Закручивание гаек ясно показывает: руководство КНР, несмотря на всю свою браваду, теряет уверенность в завтрашнем дне. Экономический рост всегда был той константой, на которой строилась легитимность Коммунистической партии, — но в последнее время он становится все менее стабильным. Это приводит к опасной нерешительности: похоже, что китайские лидеры никак не могут собраться с духом, чтобы реализовать жесткие, но совершенно необходимые экономические реформы.

Более того, председатель КНР Си Цзиньпин и премьер Госсовета Ли Кэцян, по-видимому, не могут прийти к согласию в вопросе о том, насколько агрессивным должно быть денежно-кредитное стимулирование — еще одно свидетельство растущих противоречий в высших эшелонах власти. В мае в газете Женьмин Жибао появилась статья за авторством «авторитетного человека», явно выражающая позицию Си Цзиньпина и полная упреков в адрес премьера за рост зависимости экономики от кредитов.

Это опасное время для партии. Ее руководство хорошо понимает, что ускоренный переход от модели, в которой рост обеспечивался расточительными инвестициями, к модели, в которой центром экономического развития становятся услуги, потребление и инновации, неизбежно приведет к кризису роста и, вероятно, станет причиной социальных волнений — без каких-либо гарантий на успех.

Поэтому такой переход всегда будет скорее политической, нежели экономической задачей. К тому же он повлечет за собой перераспределение благ — вместо крупных государственных корпораций основные преимущества роста достанутся домашним хозяйствам.

Но это не та революция, о верности идеалам которой заявляет партия: она подразумевает переход в руки народа не только богатств, которые ныне заполняют банковские счета семей правящей элиты, но и власти.

Этот процесс угрожает дестабилизировать систему. Именно государственные предприятия поддерживают режим, предоставляют социальные услуги и следят за дисциплиной работников.

Кроме того, они обеспечивают огромное количество рабочих мест. В том числе это касается убыточных предприятий, управляющих старомодными сталеплавильными цехами, цементными заводами и истощенными угольными шахтами.

С чисто экономической точки зрения закрыть эти ископаемые тяжелой промышленности не так-то просто. Но они усугубляют ситуацию с избытком производственных мощностей, да к тому же чудовищно загрязняют окружающую среду.

Эти зомби засели в самой сердцевине дилеммы, которая стала причиной замедления экономического роста страны: все больше и больше кредита, все меньше и меньше продукта. Растущий корпоративный долг грозит крахом финансовой системы. «Предупреждающие знаки мигают», пишет Дэвид Липтон, первый заместитель управляющего директора Международного валютного фонда.

Тем не менее, по-видимому, эта перспектива не так беспокоит режим, как мысль о безработных, наводняющих улицы.

Именно поэтому заводы закрываются так медленно, а правительство продолжает ставить перед собой амбициозные цели по росту.

А вот с политическими репрессиями правительство, наоборот, не медлит. В Индекс репрессий обязательно должны были бы войти данные о тяжелом положении правозащитников страны. За прошлый год более 300 юристов и активистов были задержаны или допрошены, а еще несколько десятков официально находятся под стражей. Полным ходом идут показательные процессы.

Кроме того, индекс отслеживал бы введение новых ограничений на деятельность гражданских групп, оценивал интенсивность цензуры и подсчитывал количество упоминаний «внешних враждебных сил» в государственных СМИ — эта параноидальная фраза с первого дня правления Мао служит барометром настроений правящей элиты.

Индекс мог бы измерять телевизионное время, посвященное демонстрации ракет, военных самолетов и кораблей. Рост национализма — еще одно следствие политической нестабильности.

Ужесточение политического климата напоминает настроения после событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году, когда армия жестоко подавила гражданские протесты. Кстати, с экономикой тогда тоже были проблемы — и вряд ли это совпадение.

Правозащитники попали под прицел из-за их умения координировать и транслировать рассеянное общественного недовольство в период растущей экономической нестабильности. Другими словами, они дают гражданам возможность более полно осознать свои права. Это идет вразрез со стремлением партии к тотальному контролю.

Вот в чем трудность. Может ли экономическая трансформация быть успешной без послаблений в сфере гражданских свобод? Цензура идет вразрез с современной экономикой. Идеологические догмы подавляют свободный спрос, необходимый для творчества.

Противоречивые сигналы правящей верхушки посеяли панику в частном секторе, который обеспечивает практически все новые рабочие места и продвигает инновации в продуктах и ​​услугах. Объем частных инвестиций стремительно падает, как бы правительство ни требовало от местных чиновников «воспевать» китайскую экономику.

Нежелание инвесторов вкладывать деньги лишь отчасти можно объяснить такими факторами, как снижение доходности на фоне глобального экономического спада или опасения по поводу ослабления национальной валюты. Важную роль здесь играет и то, что аналитики китайского инвестиционного банка CICC называют «ловушкой неопределенности» — сомнения по поводу «времени, планирования и реализации» реформ.

Согласно одной из школ научной мысли, репрессии помогают готовить почву для смелых и политически рискованных экономических трансформаций. По сути дела, правительство задраивает люки, пытаясь подготовиться к тяжелым временам.

Но предприниматели ни в чем не уверены, и в этом-то и загвоздка: ключевая группа, от которой будет зависеть успех реформ, — и которую не так-то легко принудить к чему бы то ни было — решает пассивно переждать бурю.

Источник: Wall Street Journal

Читайте также:
Пожалуйста, опишите ошибку
Закрыть